О Кате

Владимир Вишневский

 

...Сегодняшняя жизнь Кати представляется, слышится мне длящейся, щемя­щей, мерцающей мелодией, внятной для всех, кому довелось ее знать.

Все цитаты

Татьяна Янковская. "К концерту гражданской лирики Кати Яровой 14 марта 2014 года"

15 марта 2014

Осенью 1991 г. я получила от Кати письмо из Москвы: «Мой творческий кризис продолжается. Боюсь, что это очень надолго, а может, и навсегда. От политических песен просто тошнит, как и вообще уже тошнит от политики. Писать же одну лирику как-то не хочется. Образ дамы с гитарой с песнями про любовь вызывает просто отталкивание. Так что кризис не настроенческий, а, что ли, принципиальный».

 

В интервью Арону Каневскому за три месяца до смерти Катя сказала, что ее политические песни – это «всегда немножко “плюс”, как в театре – на галерку... Я играла роль борца за независимость и свободу. Хотя я всегда была за независимость и свободу. Но всегда немножко такого экстремизма, напористости какой-то». Из-за этих песен у нее при жизни не вышло ни одного аудио-альбома, потому что давать одну лирику она отказывалась («мне предлагали только пол-лица своего показать»), а политика не проходила из-за цензуры. Полагаю, что ее политические песни не столько пол-лица, сколько отдельное лицо, даже, может быть, театральная маска. Два лица, два плодоносящих лона бродячего поэта, чье творчество по природе своей сродни театру, балагану.

Сам факт публичных похорон политических песен в 1991 г. подтверждает, что они занимали особую нишу – это было не столько «для себя», как пишут поэты, а для других: она писала их тогда, когда они были нужны людям. Похоронить лирические песни значило бы похоронить себя. Лишь много позже я поняла, почему она устроила тогда эти похороны. Есть время собирать камни и время разбрасывать камни. Мир стремительно менялся, и наступало время, когда нужно было начать собирать то, что было разрушено и разбросано.

Катя перестала писать «песни протеста», но не перестала видеть и размышлять. Умение независимо мыслить и творческая интуиция давали ей ясновидение, а голос был «двух стран усилен стереоэффектом». В интервью газете «Час пик» 20 января 1992 г. она говорила, что в Америке «с детства внедряется положительное мышление – «все хорошо!» У нас негативное – «все плохо!» Она писала мне из Москвы в декабре 1991 г., что обстановка «постоянно нагнетается и с экранов ТV, и со страниц газет». У неё даже «возникло «шуточное обозначение всех этих TV-х передач – “передача “Боль”. Людям, постоянно внушают мысль, что им плохо».

«Мы можем часами стоять в очереди. Американец бы эти часы вкалывал там, где ему больше заплатят, – говорила она в интервью. – Мы за это не беремся, а говорим о самореализации,  да еще требуем, чтобы наше удовольствие нам хорошо оплачивали... Мы в крайней точке кризиса, и то все есть – в коммерческих магазинах. И там (в Америке) «все, что хочешь» начинается при больших деньгах. То, чем набиты прилавки для всех, на мой взгляд, очень невысокого вкуса и качества. Помню, стояла я перед витриной пляжных очков, моделей эдак тысяча. И ни одной даром не надо». Когда в Союзе еще только мечтали о потребительском обществе, она видела его недостатки: «Я была в музеях водки и в музеях колбасы». А из Москвы писала мне: «Здесь явно пахнет новым путчем... Причем такое ощущение, что люди просто ждут и хотят этого. На баррикадах тусоваться интереснее, чем работать».

В том же интервью Инне Кошелевой она сказала: «Я не идеализирую свою страну, ее болезни испытываю на собственной шкуре. Скажу вам так: тут жизнь ненормальная, но и там ненормальная тоже. И пусть каждый выбирает ту ненормальность, какая ему ближе... Бродский в одном эссе назвал деньги пятой стихией: воздух, земля, вода, огонь и деньги. Ну, конечно, они есть, в них сила, с ними нельзя не считаться. Но когда ни земли, ни огня – только они в голове?.. По-настоящему там хорошо только тем, кому ничего не надо, кроме колбасы, которая называется по-разному: машиной, виллой, мебелью. У нас тоже есть такие. Им не важно общение, не важна культура, им не знакома прелесть языка. Они и не почувствуют, что в Америке другая аура... Но и здесь не все чуют весну».

Да, культура, язык творят человека и общество. Катя как поэт это остро чувствовала. После концерта у нас дома в 1990 г. она говорила, что не хотела бы, чтобы ее дочь, когда вырастет, не смогла почувствовать прелесть пушкинского «печаль моя светла». Строка, которая могла родиться только в русской поэзии, стала Катиным постоянным спутником – это и «печаль неосветленная», и команда «душу заполнить светлой печалью!»

Однажды в разговоре я сказала Кате: «Вот мы все суетимся, что-то организуем, чего-то добиваемся, а вы как будто стоите на месте. А потом делаете семимильный шаг и оставляете всех далеко позади». В то время я не понимала до конца ее внутренних поисков, ее переоценки своего творчества, ее слов «не хочу застревать в своём бардизме, как солдат застревает в военных своих годах, которые были полны для него смысла»... И только с годами поняла и оценила: обладая даром предвидения, она «чуяла весну» – и то был ее очередной семимильный шаг.

Культурологи пишут о деградации ценностного поля, приведшей к античеловеческой сущности современной гуманистической цивилизации, мечтают о равновесной духовности, в которой три ипостаси (природа – общество – дух) были бы восприняты как единое целое. При этом смена культурной парадигмы возможна лишь на микроуровне, то есть, на уровне отдельной личности. Можно сказать, что жизнь и творчество Кати Яровой – пример попытки нового типа духовности. Она была гармоничным человеком. В интервью газете «Час пик» Катя говорила: «Работа не исчерпывает человека, а если исчерпывает – худо. Природа, искусство, любовь, религия, общение с друзьями, прошедшая юность – все это ценности, верно?»

В своем творчестве она черпает из Ветхого и Нового завета, из язычества – эллинского и славянского. Из опыта тысячелетий Катя выбирает для себя – и для нас – то, что оправдывает и прославляет жизнь. Земная жизнь, со всей маятой и метаниями, была принята ею, как и ее роль в ней, чисто женская – зачать, выносить, дать жизнь и защитить свое творение. В песне о Третьей мировой войне она выражает озабоченность судьбой человечества: «И заразную, в зеленке/ я прижму к своей груди/ всю планету, как ребенка,/ но куда мне с ней идти?»

Через единение любви земной, «греховной» с любовью к людям, языческой природы космоса – с духовным вселенским началом ей открывается единство жизненных, духовных и творческих сил:

И море, и небо, и реки,
И Жизнь, и Душа, и Любовь
Завязаны в узел навеки,
Не в силах его человеки
Распутать – он свяжется вновь.

 

 

События

13 декабря 2019

Приглашаем на концерты, посвященные творчеству Кати Яровой

Приглашаем на концерты, посвященные творчеству Кати Яровой, с участием Сергея Никитина, Кати Рыбаковой, Ларисы Брохман, "Беспечного оркестра" и Сергея Плотова:
 
19 декабря / четверг / 19.00 / Дом русского зарубежья им. А. Солженицына
«РОЖДЕСТВЕНСКАЯ ОТКРЫТКА». Праздничный концерт для детей и взрослых
Сергей Никитин, Катя Рыбакова и «Careless Оrchestra@Беспечный оркестр»
В программе песни Сергея Никитина и Кати Яровой (1957–1992) на русском и французском языках
Дом русского зарубежья им. А. Солженицына, Нижняя Радищевская, 2 (здание Музея ДРЗ, 3-й этаж), ст. м. «Таганская».
 
21 декабря /суббота /18.00 / Центральный Дом архитектора
«ХАБАРОВСК – ПАРИЖ – МОСКВА». СтихиИпесни
Поэзия Сергея Плотова в исполнении автора
Песни Кати Яровой (1957–1992) в исполнении Кати Рыбаковой
Коворкинг Центрального Дома архитектора, Гранатный пер., 7 
 
22 декабря / воскресенье / 13.00 / Домовый храм св. мц. Татианы
«РОЖДЕСТВЕНСКАЯ ОТКРЫТКА». Праздничный концерт для детей и взрослых
Катя Рыбакова и «Careless orchestra@Беспечный оркестр». Специальный гость - Лариса Брохман
В программе песни Кати Яровой (1957–1992) и Сергея Никитина на русском и французском языках.
Актовый зал Домовый храм св. мц. Татианы при МГУ, Ул. Большая Никитская, дом 1, 2 этаж.
 
Вход на все концерты свободный
 
12 декабря 2019

В день памяти Кати объявляем о выходе альбома «Катя Яровая. Трибьют»!

Мы мечтали об этом более 20 лет! Мы пытались найти исполнителей и собрать деньги, мы возвращались к этой теме снова и снова, подходили к ее решению с разных сторон – и в конце концов сдались, признав, что мечта неосуществима. И вдруг это случилось! Совсем как в Катиной песне «Оркестрик»:

И когда я перестала ждать,
перестала требовать и злиться,
мой оркестр начал так играть!
Мне такое не могло и сниться...

Мы – это родные и близкие Кати, кому безусловно дорого Катино исполнение ее песен, но мы хотим, чтобы ее песни продолжали жить, чтобы их слушали и открывали в них все глубины смыслов новые люди, новые поколения. При жизни Кати не было выпущено ни пластинки, ни магнитоальбома, ее записи сделаны в домашних условиях. Альбом, записанный и аранжированный сегодня, с учетом современных технических возможностей, даст ее песням вторую жизнь! Они соответствуют сегодняшним радиоформатам, а богатые музыкальные аранжировки помогают разглядеть в Кате не только незаурядного поэта, но и талантливого композитора! И пусть они звучат по-другому! Каждый исполнитель невольно внес в песню свое видение, свой талант и свою душу – и получилось новое качество, и это неоценимо! Мы бесконечно благодарны всем участникам проекта! Спасибо вам всем! Как здорово, что сегодня, в этот печальный день, есть возможность послушать этот замечательный альбом!

О трибьюте:

“Катя Яровая. Трибьют” – проект Михаила Новахова, исполнившего на альбоме ряд песен. В проекте объединились представители различных стилей и жанров современной русской альтернативной сцены: Sveta Ben, Псой Короленко, Катя Рыбакова, Irina Surina, Юлия Теуникова, Оля Чикина, Julia Chicherina, Павел Фахртдинов. “Песню про моё поколение” исполняет музыкальный продюсер альбома, классик русского рока Федор Чистяков.

Альбом можно прослушивать бесконечное количество раз. Это была тяжелая и долгая работа, без преувеличения.

Приобретая скачивания, вы можете поддержать и оценить этот труд.

Спасибо!

17 ноября 2019

Вечер «Две Кати. Две Тани» в Нью-Йорке

В Клубе ЗУС состоялся концерт "Две Кати. Две Тани". Первое отделение было посвящено Кате Яровой. Татьяна Янковская представила свою книгу воспоминаний о ней "Когда душа любила душу", а Ekaterina Nekhaeva и Tatiana Zadorskaia исполнили 14 Катиных песен. Получилось очень задушевно и пронзительно. Смотрите и слушайте

Все события